Борислав Гринблат:

01.08.2017 / 09:39
«Наш город оказался в «ограбленных» в период работы Артякова»

 

Известный в Тольятти политик Борислав Гринблат в большом интервью «ПН» рассказывает о начале политической деятельности, вспоминает о ярких избирательных кампаниях, затрагивает главную, по его мнению, проблему города – занятость трудоспособного населения – и прозрачно намекает на способы ее решения.

 

– Борислав Ефимович, чем вы занимались до того, как пришли в политику?

– Говорить о том, что приход в органы местного самоуправления в 2000 году стал началом моей политической деятельности, не совсем верно. Политикой я занялся намного раньше – еще в годы комсомола, в советское время. К сожалению, период тогда был сильно идеологизированный, и это оставляло определенный негативный осадок. Но, несмотря на это, надо понимать, что фундаментальные основы развития нашего города, да и страны в целом, были заложены именно в СССР. До сих пор мы держимся на том, что создавали наши отцы и деды в советский период.

 

– Вы баллотировались в депутаты Государственной Думы и на пост мэра, и оба раза неудачно. Не пожалели об этих кампаниях?

– Нет. Я человек, легко ввязывающийся в драку, понимая, что не всегда может выиграть. В те годы я был в рядах оппозиции, при этом в городе меня поддерживали от 10 до 15% населения. Для того времени и того уровня оппозиции это был хороший результат, и я им горжусь.

 

Я четко говорил, что хотел изменить в этом городе. Яркий пример – моя кампания в Госдуму 2003 года, которая называлась «Миллиард – городу». Я набрал 12%, а партия, которую я представлял, – 9%. Это был один из самых высоких результатов в России.

 

Уже тогда я видел, что законодательство меняется в сторону ущемления прав местного самоуправления. Впоследствии этот негативный тренд усилился. Было интересно представить свое видение развития страны и города. В общем, за мои прежние кампании мне не стыдно.

 

– Кто из мэров Тольятти, на ваш взгляд, отработал свой срок лучше других?

– Жилкин и Уткин. Они, конечно, не святые, и к ним есть определенные претензии. Но то, что они болели и переживали за город, очевидно. К сожалению, последующие кандидатуры вызывают больше скепсиса. С приходом на должность главы Сергея Анташева появились определенные надежды. Несмотря на то, что Жилкин, Уткин и Анташев оказались каждый в свое время в разных условиях, их объединяет неравнодушное отношение к городу.

 

– А как вы относитесь к упразднению всенародных выборов главы города?

– Об этом мы начали говорить еще в далеком 2005 году. Прошло 12 лет. Депутаты – это те самые выборщики, которым жители доверили свои голоса. Кроме того, такой способ выборов усиливает ответственность главы города, подотчетного представительному органу, который его и выбирал. Недавно прошло 100 дней с момента избрания Сергея Анташева, и я уже могу сказать, что наметилась определенная система взаимопонимания, выработки определенных конструктивных договоренностей, которые, надеюсь, позитивно повлияют на жизнь Тольятти.

 

– Вы возглавляете комиссию по градостроительству и муниципальному имуществу. Чего вы смогли добиться за время работы на этой должности?

– Мы постарались сделать максимально публичными все вопросы, связанные с градостроительной отраслью. Было очень много проблем по точечной застройке, по другим конфликтным ситуациям. Работая в соответствии с полномочиями и придав проблемам статус публичности, мы смогли повлиять на многие решения.

Кроме того, мы занимались увеличением доходов в бюджет города от аренды и рекламы. К сожалению, в этой сфере было выявлено много коррупционных факторов – на наши сигналы реагировали прокуратура и правоохранительные органы.

 

– Как вы помогаете решать главную проблему местных строителей – присоединение к сетям ресурсоснабжающих организаций?

– Ситуация, конечно, сложная, особенно в Автозаводском районе, где все большинство сетей находятся в частной собственности. Но выход из нее есть. Уже накопилась некая критическая масса, и сегодня мы выходим на определенное решение совместно с губернатором.

 

Хочу сказать, что правительство области уже отреагировало, и хотя бы для социальных объектов появились определенные нормативы, которые позволяют существенно снижать плату за техприсоединение. Но для закрытия этого вопроса в целом необходимо системное решение – на уровне региона, правительства РФ и Госдумы.

 

– У вас есть враги?

– Не хотел бы никого называть врагами. У меня сложные взаимоотношения с некоторыми людьми, но гораздо больше тех, с кем у меня отношения добрые и позитивные. Если меня критикуют – я всегда за. Критика – это фильтр, который помогает держать себя в определенном состоянии, помогает самосовершенствоваться – это очень важно.

 

– Насколько правдива информация, что Николай Уткин доверил вам управление своими активами, когда находился в местах заключения?

– Эта информация не соответствует действительности. Когда Николай Дмитриевич находился в сложной ситуации, у нас были определенные встречи с близкими ему людьми. Надеюсь, моя поддержка была нелишней. В то время многие горожане были на его стороне. У нас до сих пор остались хорошие, добрые отношения.

 

– На чем вы собираетесь сконцентрироваться в ближайший год работы?

– В первую очередь на своей семье – у меня маленькие дети, трех и шести лет. Старшая дочь уже самостоятельный человек. А малышам, надеюсь, смогу посвятить больше времени.

Что касается работы, то здесь очень много интересных проектов, которые связаны в том числе с моими нереализованными идеями. Они отлежались и вскоре будут презентованы главе города, депутатам и городскому сообществу. Идеи связаны с влиянием на жизнедеятельность людей, есть проекты по развитию и благоустройству города.

 

– Вы можете дать объективную оценку будущему Тольятти? Вы бы хотели, чтобы ваши дети остались здесь жить?

– Наш город оказался в «ограбленных» в период работы губернатора Артякова – Тольятти обчистили как липку. Огромная социальная нагрузка и муниципальный долг – они берут начало из того времени. Однако у Тольятти есть один весомый плюс – это серьезный задел, созданный нашими отцами в советское время. В первую очередь это тот здоровый авантюризм, который позволяет тольяттинцам решать многие задачи, в том числе казалось бы непосильные.

Город быстро построился, потом быстро состарился, но вот этот авантюризм сохранился. И я думаю, что он максимально передан молодежи. Да, Тольятти в сложной ситуации, и многие из него уезжают. Но все уехать не смогут, да и другие города не резиновые. Я и моя семья, например, уезжать не собираемся. На мой взгляд, здесь достаточно выстроенная социальная среда. Она, конечно же, недостаточна, но я считаю, что наши новые проекты помогут ее восполнить – например, новый физкультурно-оздоровительный комплекс в Комсомольском районе. Самое главное, что мы должны делать, – это проводить работу по созданию рабочих мест с достойным вознаграждением труда. Эта сложная проблема пока не решается оперативно и кардинально.

 

К сожалению, ТОР не изменил ситуацию в полной мере. Главная проблема заключается в том, что у нас трудоспособное население наименее занято, в городе серьезный уровень безработицы. И мы должны вынести на федеральную повестку вопрос о «взрывном» увеличении количества рабочих мест. Что это может быть? Новые производства? Но они сегодня высокотехнологичны и не требуют большого количества работников.

 

У меня есть на эту тему определенные, скажем так, фантазии, рецепты, и в скором времени я их озвучу. А пока просто намекну: у нас есть огромная неосвоенная территория за Московским проспектом. Считаю, что у этого колоссального пространства есть скрытый потенциал, который можно развить, если внести изменения в законодательство и перестать застраивать его невостребованным жильем. И тогда эта территория станет притяжением многомиллиардных инвестиций. Если мы не решим вопрос со «взрывным» увеличением рабочих мест, будущее у Тольятти будет тяжелым.

 

– Извините, давно хотела спросить. А почему на заседаниях думы и других мероприятиях вы часто кричите?

– Чтобы быть услышанным. Признаю, что во многих случаях можно было бы обойтись без излишней эмоциональности. Единственное, что могу сказать, – лучше так, чем равнодушно молчать.