Владимир Бокк, депутат ТГД: «АВТОВАЗ должен вести агрессивную политику на внешнем рынке»

20.04.2016 / 03:15
Владимир Бокк: «Я не дрался с Бу Андерссоном, хотя у нас с ним, конечно, были очень серьезные разногласия. Оценку его деятельности дал совет директоров».

_DSC1564

Заслуженный ветеран Волжского автомобильного завода, депутат ТГД Владимир Бокк в откровенном интервью «ПН» дает оценку «шведскому» периоду на АВТОВАЗе, указывает на роль государства в управлении промышленным сектором в России, настаивает на необходимости развития экспорта автомобилей LADA и объясняет, почему он решил идти на выборы в Государственную Думу.

 

– Владимир Владимирович, традиционный вопрос: что стало причиной вашего переезда в Тольятти?

Конечно, строительство АВТОВАЗа. Я окончил машиностроительный техникум в Челябинске, решил поехать сюда. Пошел сниматься с учета – а мне повестку в руки. Сразу после службы в армии рванул в Тольятти. Устроился оператором автоматических линий. Когда зашел в корпус первый раз, испытал шок: предприятия такого масштаба я еще не видел. Поражали и объемы выпускаемой тогда продукции. Параллельно с работой поступил в Куйбышевский политехнический институт и начал продвигаться по служебной лестнице. В 2006 году меня назначили директором механосборочного производства (МСП).

Все изменилось с приходом Бу Андерссона: никто из прежних руководителей не смог сохранить свое место. В итоге и мне пришлось оставить свою должность, но окончательно я не ушел: сейчас являюсь советником вице-президента по персоналу и социальной политике.

 

– Главный вопрос, который всех интересует: это правда, что у вас с мистером Андерссоном произошел конфликт, во время которого вы его ударили?

Это неправда, хотя у нас с ним были серьезные разногласия. Основной их причиной была его идея расформирования МСП, которое включало в себя три завода, что, с точки зрения Андерссона, было ненормально. Он решил разделить МСП на три производства – двигателей, шасси и коробок передач – и дал мне соответствующее задание. Я противостоял этой реформации, как мог: МСП развивалось таким образом, что в итоге там все оказалось переплетено, резать по живому было нельзя. Пытался донести, что разделение принесет только вред. Отсюда у нас и пошли разногласия. В конце концов он настоял на своем – сегодня это три разных производства. 

 

– А вы могли бы сегодня дать оценку деятельности Бу Андерссона по итогам его работы на посту президента АВТОВАЗа?

Оценку его деятельности дал совет директоров. Как известно, результатом его работы стали серьезные финансовые убытки – практически 100 млрд рублей за два года. По воле Андерссона убиты ВМЗ, ОПП, а таких заводов не только в губернии – в России нет. С моей точки зрения, это преступление. Не мне судить об ущербе государству. Думаю, что правоохранительные органы еще дадут оценку вреду, который был нанесен не только АВТОВАЗу, но и промышленности в целом. И, насколько мне известно, этим уже занимаются.

Но надо отдать должное Андерссону – ему удалось подтянуть общий порядок. Благодаря его настойчивости мы в итоге получили два новых продукта, отвечающих духу времени, – это LADA XRAY и LADA Vesta.

 

– Но Vesta ведь собирают в Ижевске, что расстраивает тольяттинцев. Рассматриваются ли варианты по ее возврату на местную площадку?

– Конечно, Vesta должна была производиться здесь – уже была завезена часть оборудования, шел монтаж. Но затем производство перенесли в Ижевск. Личное это решение Бу Инге или рекомендация совета директоров – не знаю. Однако сегодня процесс возврата добавит АВТОВАЗу серьезных убытков. В то же время логистическое плечо, когда мы все узлы возим в Ижевск, отрицательно сказывается на себестоимости продукта. При этом вопрос, возвращать сюда производство или нет, еще не рассматривался. Я считаю, логично было бы не развивать на «ИжАвто» этот процесс, например, LADA Vesta cross стоит выпускать здесь, в Тольятти.

 

– Вы успели составить какое-то мнение о новом президенте АВТОВАЗа Николя Море?

– Он только приступил к своей деятельности, оценивать его рано. Но, судя по всему, это образованный, технически грамотный специалист. Он прошел иную школу, не такую, как Андерссон. Мор руководил механосборочным заводом – это хорошая база, ему легче будет разобраться непосредственно в ситуации на АВТОВАЗе.

При этом надо понимать, что политика на предприятии как таковая не изменится, потому что основной акционер завода – Renault-Nissan. Однако и эту политику можно претворять по-разному. У Андерссона амбиции перекрывали здравый смысл, существовала только его точка зрения. Неудовлетворительной была работа маркетинговой службы: в прошлом году мы выпускали только дорогие комплектации, не учитывая спрос и покупательную способность населения в России. Эти ключевые ошибки привели к спаду производства. Общая ситуация на рынке тоже влияла на этот процесс, однако результат не был бы таким плачевным, если бы комплектующие поставлялись на конвейер от традиционных поставщиков.

 

– Сокращенный режим работы на заводе запланирован до середины августа. Что будет дальше?

– Изменится ли ситуация – большой вопрос. Я считаю, что на государственном и законодательном уровне для этого делается не все. Уровень локализации, который установлен для российских предприятий, мало кем выполняется. Я бы сказал, он почти не выполняется, а в этом случае должны применяться экономические санкции. Государство создало все условия для того, чтобы проводить локализацию непосредственно здесь. Созданы особые зоны, и не только в Тольятти, они есть и в других регионах. Но позиция АВТОВАЗа должна быть в этом вопросе иной: ОЭЗ «Тольятти» не должна развиваться стихийно, нужно регулировать это развитие, склонять поставщиков, чтобы они открывали здесь филиалы и строили свои заводы.

АВТОВАЗ должен вести более агрессивную политику на внешнем рынке. Нам надо активнее заниматься экспортом своей продукции, тем более что сегодняшний продукт автозавода не уступает западным аналогам. Его надо двигать, чтобы завод мог зарабатывать валюту.

 

– А это разве в интересах Renault?

Думаю, нет, ведь АВТОВАЗ на европейском рынке серьезный конкурент с недорогим продуктом, но это в интересах государства. Нам пора начинать зарабатывать деньги.

У нас достаточно секторов, где мы неплохо выглядим. Возьмем военно-промышленный комплекс – после событий в Сирии мы имеем колоссальный портфель заказов! Что же мешает нам в других областях продвигать свой продукт? Мы должны на законодательном уровне защищать свою промышленность – это касается всех профильных министерств, особенно в сфере кадровой политики. В Тольятти неправильная кадровая политика обернулась ростом безработицы – на учете в Центре занятости состоят 10 тыс. человек.

 

– Вы верите в будущее АВТОВАЗа как самостоятельного автозавода?

– Конечно. Если бы не верил, то не занимался бы этими вопросами, не выдвигался бы в депутаты Госдумы. Я прекрасно понимаю, что на местном уровне решить эти вопросы невозможно.

 

– Вы были депутатом городской думы пять лет, с 2011 года. Назовите самые главные достижения, которых вы смогли добиться за этот период.

– Первое – это ремонт внутриквартальных территорий, проездов, которым в городе не занимались более 20 лет, а в этом году уже в третий раз будут выделены на эти цели 170 млн рублей – по 10 млн на округ. На первый взгляд, средства скромные, но они позволяют менять наш город к лучшему. Мы строим спортивные и детские площадки, благоустраиваем наш район, ремонтируем дороги внутри кварталов. Если вести эту работу планомерно, то в течение 10 лет можно существенно изменить город.

Вторая проблема – формирование зон, свободных от точечной застройки. Мы подготовили перечень социально значимых мест для создания рекреационных зон. Например, территория улиц Революционной–Юбилейной, с моей точки зрения, вся должна быть рекреационной. Мы провели эту работу для того, чтобы впредь ограничить точечную застройку. И могу сказать, у нас получается.

 

– А как развивается ситуация со строительством храма в седьмом квартале? Противостояние местных жителей и представителей церкви вызвало широкий резонанс в городе.

Хочу сказать сразу: я не против строительства храмов. Как только мне стало известно о проблеме, по моей инициативе было собрано два совещания: одно – у мэра, другое – с представителями РПЦ. Цель – подобрать место для храма, которое удовлетворило бы всех. И такое место мы нашли – в 11а квартале. Приход Серафима Саровского располагается как раз напротив, в восьмом квартале. К сожалению, я не нашел понимания у священнослужителей. Основная масса жителей хочет видеть спортивную площадку или футбольное поле – квартал достаточно густонаселен. Я же должен учитывать мнение и тех и других. Так что работу мы продолжаем. Чем она закончится – покажет время. Но разрешения на строительство храма пока нет.