Виталий Зыков: «Субсидия в 300 тысяч не поможет построить бизнес»

13.03.2017 / 23:35
Виталий Зыков: «Я придерживаюсь двух вещей: никогда нельзя доверять и нельзя не считать свои риски. Всегда надо держать в голове ситуацию мгновенной ликвидности».

IMG_3448

 

В Тольятти осталось не так много бизнесменов-долгожителей, которые сумели сделать состояние в эпоху 90-х, преумножить его в нулевые и не вступить в конфликт с действующей системой в настоящее время, при этом оставшись адекватным человеком и приятным собеседником. Виталий Зыков – именно такой. В увлекательнейшем интервью «ПН» он перечисляет ошибки российских предпринимателей, предлагает свой рецепт того, как государство должно помогать бизнесу, и размышляет о будущем нашей страны.

 

– Виталий Анатольевич, вы занимаетесь бизнесом в России с момента перехода нашей страны на систему рыночных отношений. Когда получили первый серьезный доход?

– Наш первоначальный капитал мы с партнерами создали на грани перехода нашего государства со старого режима на новую экономическую систему, в 1993–1995 годах. Я попал в число тех, кто тогда смог заработать хорошие деньги. Может быть, это прозвучит нескромно, но особенно важно, что не спустил их на удовольствия, а смог сохранить и приумножить.

 

– А в современной России бизнес делать сложно?

– Сегодня это практически невозможно. Ты будешь кормить всех: арендодателей, налоговую, банк. Плюс платить людям зарплату. Если раньше мы понимали, что, имея просчитанный бизнес-план, через шесть-девять месяцев, работая в минусах, ты выйдешь на плюсы, то сегодня никакой бизнес-план в производстве просчитать нереально. Это еще можно сделать в торговле. Но в производстве – нет. Заказы могут просто прекратиться.

Раньше хорошо шла автомобильная тематика и стройка. Нужны были комплектующие, вокруг строились заводы. А сейчас сначала всем надают заказов, но в результате они не выполняются на 30–40%, потому что у народа нет денег и зарплата слишком маленькая, чтобы покупать и приобретать. Не каждый возьмет кредит под 12% на машину или ипотеку под 14%. Не каждый решится взять кредит на бизнес, платить проценты, а потом остаться без ничего.

 

– В чем главная проблема российских предпринимателей?

Беда нашего менталитета в том, что мы верим в вечный бизнес. Купили дом, создали компанию, и нам кажется, что это на века. Но дом будет ветшать, а экономическая ситуация меняться. Когда мы делали бизнес 15 лет назад, не сильно задумывались над тем, что будет дальше. 15 лет казались для нас слишком долгим периодом. Думали: «Главное – сейчас заработать, а там видно будет».

И вот сейчас наступают последствия: риски 2008–2009 годов многие ощутили только сегодня. Политика на АВТОВАЗе долго не менялась, а сейчас там другие правила, и мало кто к ним оказался готов. В итоге многие кредиты, набранные до 2010 года, до сих пор висят. Теперь подходит момент, когда многие компании отдают за эти кредиты свою недвижимость, потому что больше отдать нечего. А бизнесмены банкротят себя, причитая, что остались в одном пальто.

 

– И? То есть у бизнеса в современной ситуации в качестве драйверов роста остались только дотации и субсидии?

– Практика показывает, что этими мерами поддержки не так-то просто воспользоваться. Посмотрите на тех, кто их получал, и на тех, кто их раздавал, – кого-нибудь из них все равно посадили. И так по всей стране. И потом, субсидия в 300 тыс. рублей не поможет построить бизнес, она может помочь решить вопрос локально: закрыть долг, купить оборудование. Конкурсы – это тоже палка о двух концах. В каждой области они проходят закрыто, хотя мы живем в одной стране, а правила в каждом регионе разные. Под кого они организовываются? Поэтому сегодня конкурсы больше напоминают какие-то игры.

Как сейчас существует бизнес? Поработала компания три года, потом закрывается и открывается новое юрлицо, чтобы снова не платить налоги три года. Потом эта же компания идет за субсидиями как вновь созданная. Сегодня не рождаются новые предприятия, а идет перетекание бизнеса из одной дыры в другую. Нет на рынке новых людей. Государство их не успело вырастить.

Может, нужно изменить систему контроля конкурсов, сделать их прозрачнее и жестче, выработать единые стандарты? А саму субсидию выдавать не деньгами, а пониженными кредитными ставками. Государство должно не куски кидать, а помогать приобретать оборудование, давать бесплатные помещения. А то что происходит: дали кредит на три года и сразу же надо гасить основное тело кредита? За рубежом берут кредит на пять лет. Первый год не платят ни сам кредит, ни по процентам. На второй год начинают гасить проценты, на третий – тело кредита. Ставка – 4–5%. По таким условиям можно что-то планировать.

 

– И все же в среднесрочной перспективе ситуация в России может улучшиться для среднего обывателя, бизнесмена?

Посмотрите, что происходит в Китае. Там вся страна переживает о том, что в этом году у них будет самый низкий рост ВВП за последние 20 лет – всего 6,65%. А у нас какой рост ВВП, 0,2%? И никто не переживает. Дело в том, что в Китае не предприниматель бегает за чиновником, а наоборот: чиновник за бизнесменом ходит и умоляет открыть бизнес. И делает это потому, что рейтинг этого чиновника зависит от того, как поднимется предприниматель, сколько налогов он направит в казну. Поэтому у нас надо менять оценку работы чиновников.

На чем в нулевых зарабатывала российская молодежь, которой сейчас по 35–40 лет? На обналичке! Все работали в банках, занимались обналом, «тырили» бюджетные деньги. И все было хорошо: ездили за рубеж, покупали премиальные машины. А сегодня лавочка закрылась. И мы живем иллюзиями, что  к 2020 году будем выпускать 1,5 млн автомобилей в год, что автомобильный завод в Москве закроют, Renault перетащит сюда Duster, а из Ижевска перевезут Vesta. Рассуждая об этом, люди заполняют свой досуг.

На мой взгляд, лучше мы станем жить минимум через 10–15 лет, когда дети вырастут, получат правильное образование и начнут что-то создавать. Это получится только тогда, когда дети будут видеть, что родители не спят до 11.00, а в семь утра уходят на работу.

 

– То, что произошло с местными банками, было закономерно?

Все к тому и шло. Государство сделало все правильно, потому что ни один региональный банк не должен составлять конкуренцию государственному. Однако не очень порядочно поступили с населением и коммерсантами – многие потеряли по 100–200 млн рублей.

Я не осуждаю ни Носорева, ни Волошина. Любому хочется верить, что его бизнес стабильный и вечный. Но когда ты кому-то что-то обещаешь в надежде, что можешь проскочить, а людям говоришь, что твои деньги будут «как за пазухой», а потом возникает фактор, который ты не учел, итог получается плачевный. Я не хранил деньги в этих финучреждениях. После кризиса 2008–2009 годов у меня сложилось четкое понимание, что работать надо только с госбанками или шагать так, чтобы не порвать штаны, рассчитывая только на свои ресурсы.

 

– Очень многие связывают свои ожидания будущего города с ТОР. Что вы об этом думаете?

– Может быть, я уже такой замшелый бизнесмен, но не понимаю, что такое ТОР. Людям надо объяснять так, чтобы все было понятно в двух словах.

В этих красивых схемах я бы смотрел прежде всего на то, как можно оттуда выйти без потерь. Вот ты вошел в ТОР, взял кредит, начинаешь что-то делать и по каким-то не зависящим от тебя обстоятельствам не смог все организовать. И что дальше? Тебя выкинут и ты будешь никем?

Еще один момент – компании ТОР не должны быть связаны с автомобилестроением. Но во всем мире бизнес построен на автомобилестроении – страна, в которой делают машины, априори не является страной третьего мира. Ведь именно в этой сфере рождаются прогрессивные технологии, работает конструкторская мысль, здесь можно запустить смежные производства – шины, резинотехническую промышленность, автохимию, металл, стекло. Тогда что делать в ТОР? Социалку, пирожки, чинить обувь? Я пока не понимаю.

 

– Говорят, на ошибках учатся. Какую самую главную ошибку совершили вы как предприниматель? Чему она вас научила?

– Наша ментальная российская ошибка – любим доверять, но не проверять. Я жалею об излишней доверчивости.

Еще одна ошибка – люди перестали считать. Меня это тоже затронуло. Поэтому придерживаюсь двух вещей: никогда нельзя доверять и нельзя не считать свои потери. Всегда надо проверять ситуацию мгновенной ликвидности: если сегодня ты ликвидируешь предприятие, что получишь – плюс или минус? Если минус – надо все прекращать.

 

– Какой из ваших проектов приносил вам наибольшее удовольствие?

Самое большое удовольствие мне приносило строительство. В 1986 году я ушел с партийной работы и стал начальником стройки завода «АвтоВАЗагрегат». Весь завод был построен при моем непосредственном участии. Мы возводили и микрорайон Жигулевское Море – сносили бараки, строили дома, проводили теплотрассы. Созидать – это самое интересное занятие. У меня и сейчас много строительных проектов. Самая большая радость, когда видишь, как все меняется каждый день на твоих глазах.

 

– На что вы тратите свободное время?

– Его у меня толком и нет. Единственное, я очень люблю читать. Сейчас читаю «Историю государства Российского» Карамзина. Период – о переходе от Смутного времени к правлению Романовых. Удивляюсь тому, насколько мои советские знания были далеки от реальности. Нужно знать факты из прошлого твоей страны.