Дойче вита 2. Серия № 8: о ностальгии и обоях с березками

– Гутен таг. Цвай апфель, битте.

– Молодой человек, что вы себя мучаете, скажите уже нормально, по-русски.

– А, извините. Два яблока, пожалуйста. Вы не из Тольятти случайно?

Такие диалоги с продавщицами в продуктовых магазинах случаются едва ли не через день, но пока встретить кого-то из Тольятти не удавалось – видимо, они еще не приехали или уже вернулись домой. А вот, например, водитель университетского автобуса по имени Вадик совсем не хочет никуда возвращаться. Так-то он так называемый «казахский немец» – его предки жили на Волге, а потом были сосланы в Казахстан. После воссоединения Германии большинство из них вернулись на свою малую родину и получили заслуженное немецкое гражданство. Тем не менее Вадик, как и многие другие возвращенцы, считает себя русским.

В его рабочие обязанности входит каждый день около 500 раз проделывать путь в 800 метров от остановки трамвая до учебного корпуса и обратно. По его словам, он порой не понимает, в какую именно сторону едет, но возвращаться на родину все равно не спешит. Вадик не представляет, как будет работать водителем в Руссланде – так тут русские называют родину. При любой неисправности автобуса он отправляется прямиком в сервис-центр Volkswagen, оставляет там машину, а сам идет пить кофе в Starbucks через дорогу – обслуживать автомобиль в его обязанности не входит. «Забыл, как масло менять, – признается Вадик. – Что я буду делать в Руссланде, где надо самому техосмотр делать каждое утро, чтобы колеса не отвалились?»

Молодое поколение наших соотечественников в Германии можно разделить на два типа. Первых перевезли родители еще до/во время учебы в школе. Они с трудом, но интегрировались в немецкую среду и обросли всеми типичными местными привычками и принципами. Русский язык тем не менее не забыли – на нем говорят дома с родителями, правда, с сильным немецким акцентом и регулярно вставляя немецкие слова.

Второй тип – это те, кто переехал уже после окончания школы или даже университета для работы или дальнейшего обучения. Они всегда находятся в ностальгическом настроении, слушают в наушниках Земфиру, а дома крутят русские фильмы и ставят обои с березами на рабочий стол. При первом удобном случае они сообщают, что готовы отправиться домой и даже бросаются собирать сумки. Еще месяц, еще год, еще один проект – и домой! Идут месяцы, годы, проекты, а они никуда не уезжают.

Впрочем, есть и те, кто совсем не скучает по России. Коллега по работе принципиально отвечает на мои русские емейлы на немецком языке. Его зовут Саша, но он предпочитает называть себя Алекс с ударением на последний слог. А мой тезка Никита жалуется на то, что немцы в школе смеялись над женственностью его имени, поэтому он переименовал свой профиль фейсбука в Никки. Это имя, видимо, менее женское. На вопрос: «Смотрел футбол, наших?» – такие люди осторожно переспрашивают: «А кого, наших?» Однако несмотря ни на какие старания и смену имен, немцы никогда не станут считать приезжих русских своими.

А еще в полумиллионном Ганновере, который при всем желании сложно назвать центром ночной жизни, есть аж два русских ночных клуба – «Раша» и «Инфинити». Услышать там немецкую речь сложнее, чем русскую, а посетителей с неславянской внешностью не пускает охранник Борис. По словам Бориса, в «Инфинити» во время своего апрельского визита собирался зайти Владимир Путин. Вместо этого президент выбрал поездку на крупнейшую в Европе индустриальную выставку, но избежать общения с соотечественниками не удалось и там – на мероприятии на него набросились полуголые украинские активистки.